Сэм и Чарльз считались подчиненными Харви Максвелла, номинального художественного руководителя фирмы. На самом деле Харви давно устранился от дел. Он переманил Чарльза к себе из одного агентства, а Саманту — из другого. Найдя себе замену, Харви познакомил их с хорошими людьми. Поставив во главе творческой группы Чарли и Саманту, Харви с радостью отошел в тень и наблюдал за работой издали. Через год он должен был уйти на пенсию, и все вокруг, включая и саму Саманту, не сомневались, что она займет его место. Что ж, стать творческим директором в тридцать один год вовсе не плохо!

—Так что у нас новенького, дружок? Я тебя с утра не видела. Что там с рекламой Вертсмейера?

—Да ничего, — отмахнулся Чарли. — Что можно сделать для владельца крупнейшего универмага Сент–Луиса, если у него полно денег, но совершенно нет вкуса?

—А если разработать тему лебедя? Помнишь, мы говорили об этом на прошлой неделе?

—Нет, они приняли эту идею в штыки. Им нужно что‑нибудь эдакое. А в лебедях ничего особенного нет.

Сэм присела к большому разделочному столу, а долговязый Чарльз уселся напротив нее на стул. Саманта никогда не испытывала влечения к Чарли Петерсону, хотя за прошедшие годы они работали вместе, и ездили в командировки, и спали рядом в самолетах, и часами болтали. Он был ей братом, задушевным другом, товарищем. У Чарли была жена, которую Саманта очень любила. Мелинда идеально подходила ему. Она завесила стены их большой гостеприимной квартиры на Восточной 81–й улице коврами и поставила в комнатах плетеные корзинки. Мягкая мебель была обтянута тканью темно–бордового цвета, и повсюду, куда ни брось взгляд, стояли прелестные вещицы, скромные сокровища Мелинды, которые она сама находила и приносила домой.